– Обождите, обождите, чек стоит рубль?

– Рубль, – кивали облапошенные.

– Вам сей рубль уплачен?

– Уплачен...

– Так что ж вы тогда уголовный розыск тревожите?! Вот если вам куклу втюхают или всунут за тысячу чеков сто рублей мелкими купюрами – тогда и приходите! Мы тогда этих супостатов в Сибирь законопатим... Да, кстати, а где вы работаете? Ах, в институте "Гипроникель"... И что, много в вашем институте желающих слетать на Кубу, чтобы подзаработать?

– Ох, много.

– Ну так и идите... к себе в институт! А то зашлем вашему руководству представление о том, как вы пытались спекуляцией заниматься... Чек-то продаже не подлежит.

Обманутые выходили из 30-го отделения, как после ледяного душа. А тамошние опера и вовсе оборзели вскорости – посоветовали ломщикам отводить лохов на предмет развода за двести метров от магазина, туда, где уже не их земля – чтоб можно было, вообще не морочась, терпил в шестнадцатое отфутболивать. Конечно, не все сотрудники занимали такую позицию ради корысти – но у них была четкая установка на "отбой" заявлений, да и формально сделка "один-один" действительно была честной...

Знавшие все эти нюансы скупщики и кидалы жирели и наглели, по магазину ходили вальяжно, нехотя отвечая на вопросы жаждущих поменять чеки – то есть как бы уже они делали одолжение. Артур Тульский мало вникал в процессы на набережной Макарова, опыта и наглости one-ров "тридцатки" у него не было, поэтому когда в 16-е повалили заявители, он поначалу встал на их сторону. Но Витя Ткачевский очень быстро объяснил ему, что их отделению весь этот геморрой, портящий показатели, – не нужен, и потребовал решительно разобраться с мошенниками, нарушающими границу – мол, пусть "тридцатка" сама свое говно расхлебывает. А у Артура все руки не доходили... А Витя все требовал...