На этот раз Тульский понял, что начальник дошел до "критической точки кипения", вздохнул и кликнул себе в подмогу Степу Харламова. Харламов Степа, недавно перешедший в милицию из внутренних войск, характером обладал добродушным. Он мог подолгу терпеть насмешки и ор вокруг себя, но после определенной фразы тягуче, по-зэковски плевал себе под ноги и говорил "О как!" – это был уже нехороший сигнал, после которого те, кто не был знаком со Степой, очень сожалели о своем неправильном поведении.

...В магазине на Макарова Артура и Степу в лицо никто не знал. Оперативники быстренько огляделись, сориентировались в расстановке фигур и выбрали самых отожравшихся – а ими оказались известные кидалы Саша Лерп и Юра Швед.

– Выйдем-ка на воздух, разговор есть! – похлопал по плечу Лерпа Тульский. Дважды судимый за мошенничество, кидала лениво потянулся и ответил несколько свысока:

– А шо ты за фрукт, чтобы я терял на тебя время?

– Розыск шестнадцатого. Выходим-выходим! – подбодрил его Артур, научившийся уже не вести специальные профилактические беседы при посторонних, которые потом неожиданно могут стать свидетелями.

– Я ничего не потерял, сынок! – отмахнулся Лерп.

Тульский аж задрожал внутри. Обращение "сынок" он воспринимал только от Варшавы и уважительно терпел от Токарева-старшего. Не задумываясь, он каблуком саданул по стопе Лерпа и тут же добавил коленом ему в промежность – мошенник стал заглатывать жабрами воздух, выпучивая глаза:

– Ты... ы-ы-х... эт-то... ы-ы...

– Глаз высосу, перхоть барыжная – очень тихо сказал ему на ухо Артур. Между тем, Харламов выдернул кушак из моднейшего белоснежного плаща Шведа (того даже развернуло) и гаркнул, показывая, что два года в конвойных войсках не прошли даром: